Чукотка
В те славные времена, когда Атлантический океан можно было перепрыгнуть, по Земле бродили ничего не подозревающие динозавры, а шутки про «павуков» уже стали потихонечку терять свою актуальность, где-то в глубинах земной тверди начало бурлить.

Циркуляция насыщенных микроэлементами водных растворов сформировала в прежде застывшей толще магмы рой тонких прожилок медных минералов. Так появилась Песчанка, месторождение на 6 миллионов тонн меди. Спустя сто двадцать миллионов лет, я начал писать про него кандидатскую диссертацию.
В России мало профессий, которые действительно уважают. Практически с каждой связан какой-нибудь негативный стереотип. Мне повезло выбрать одну их тех немногих, к которым в целом нормально относятся.

Когда местные узнают, кто мы такие и чем занимаемся, то либо суют свежий хлеб и овощи, либо респектуют и покровительственно говорят, какие мы крутые ребята, либо просто одобрительно улыбаются.

Понемногу и сам начинаешь верить, что ты какой-то особенный, хотя такое отношение не всегда кажется мне справедливым. Я видел самых разных людей, которые справлялись с тем, чтобы жить два месяца в палатке и умываться ледяной водой в ручье. Это не так уж и сложно. Привыкнуть может кто угодно и к чему угодно. Но всё же, чертовски приятно, когда твою работу так ценят.

Моя профессия – геолог и каждый год я езжу на Чукотку искать медь, золото и смысл жизни.
Со временем совершенно ненормальные твоему привычному миру вещи начинают восприниматься обыденно. Чтобы что-то рассказать, ты должен быть наблюдателем, тебя что-то должно впечатлить. Чтобы хорошо снимать – тоже. Но чем больше у меня набирается полевых сезонов, тем больше я участник всего того, что там происходит, и всё менее – сторонний зритель.

Ничего особенного же не случается. Ну медведь. Ну олень. Ну северное сияние.

Сейчас это быт. Но когда-то это была экзотика.

В 2011-м я поехал на Чукотку впервые. Мне был 21 год, я окончил 4-й курс геологического факультета МГУ и искал себе практику на производстве.

Чтобы вы представляли: я – городской. Даже хуже, москвич. Который и дачу-то в детстве не выносил. Итого, после трёх первых месяцев на Чукотке я привёз массу впечатлений. Достаточно сказать, что то дерево, которое я месяц называл елью, на самом деле было лиственницей. А я был уверен, что, ну, по названию судя, там листики должны быть, а не иголки. Георгий и реальность.
За два с половиной месяца там пробегает три времени года.

Туда мы забираемся в середине июня: по местным меркам это примерно конец апреля в средней полосе. Кое-где ещё лежит снег, до вечной мерзлоты – штык лопаты.

В сентябре уже почти зима. Так-то снег может выпасть в абсолютно любой момент, хоть в июле, но со второй половины августа местная погода демонстрирует крутой нрав на регулярной основе.

Каждый маршрут сопровождается целым шоу из погодных явлений. Небо чудит, раскидывая по сопкам куда дождь, куда солнце, куда густые туманы. Только что всё было нормально, как вдруг неопознаваемые склоны вокруг, под ногами непонятный ручей в лиловых туфах, вверх-вниз видимость по пять метров и непонятно, куда идти дальше. Колибри какие-то парят, карта делает вид, что не при чём. По приборам кое-как выползаешь. Великолепно.

И всё же я обожаю здешнюю осень со всеми её выкрутасами. Ничто рукотворное не воздействует на меня так же сильно, как различные природные явления. Постоянный вечерний свет и феерические закаты по несколько часов, ржавчина на листьях, крепкие ветра на вершинах сопок. От первых звёзд, по которым за два месяца полярного дня немудренно заскучать до первого конкретного снега на Чукотке просто отлично, бархатный сезон. Но главное: к этому времени уже не остаётся никаких комаров.

В июне и июле средством после бритья, шампунем, кремом от солнца, увлажняющим бальзамом, дезодорантом и всеми прочими гигиеническими средствами являются репеленты. Их приходится наносить даже поверх одежды, робу комары прокусывают. Но даже комары - ещё ничего, если сравнивать их с мошкой. Это просто другой уровень.

На мошку намного хуже действуют репеленты. ДЭТА ими практически не воспринимается, спирали срабатывают спустя полчаса-час. Она приземляется цепко и ловко, прихлопнуть её практически невозможно, с реакцией у этих ребят тоже всё в порядке. Укусы проходят долго, а вгрызаются они в зону ремня, шею и пах. Мошка - это ад, когда её по-настоящему много.

Среди геологов больше всего матерных слов адресуется с большим отрывом именно гнусу.

На втором месте – медведи.

По камчатским меркам на Чукотке медведей мало, но и редких встреч с ними достаточно, чтобы их невзлюбить.

Однако, если составлять хит-парад того, что наиболее опасно на Чукотке летом, то это:

4. Медведи

3. Скалы

2. Переохлаждение

[интервал, в который пролезет кулак]

1. Твоя глупость.

Медведи – прекрасная тема для шуток и обсуждения, но по факту примитивной осторожности против них достаточно. Главное, при встрече с медведем соблюдать одно правило: ничего не делать. Он сам всё сделает. В смысле, уйдёт.

Я встречался с ними несколько раз. В том числе и абсолютно один. Точно говорю, собственное недоумство способно навредить гораздо сильнее. Однажды я чуть не убил сам себя именно из-за него.

К августу снежники в горах всё менее состоят из снега, но всё более изо льда. На один такой я сдуру полез. Тут меня и понесло. Больше 25 км/ч, и никаких шансов затормозить. Я и молотком цеплялся, и ногами упирался... Нет. Я только ускорялся. Причём летел я так долго, что у меня даже было время выбрать, что себе сломать. Моя карьера в бобслее началась как-то сама по себе и вовсю собиралась закончиться трагически.

В итоге я сам не понял как остановился.

Добрался до суши. Встал, отряхнулся и задумался о вечном минуты на две.

Мы ищем золото. Там, где есть геологические предпосылки для формирования месторождения, проводятся поисковые работы. Они предваряют разведку тяжелой техникой. Сами мы обходимся лопатами и молотками.

На основе наших данных создаются карты аномальных геохимических полей, построенных по содержаниям различных химических элементов. В них будут бурить и скрести в дальнейшем, если аномалии будут приличными. Чтобы составить такую карту, по определённой сети отбирается супесь с глубины ≈ 30 см.

На словах всё просто, но на деле это тысячи проб, отобранные из болот и вытащенные между камней, а после вынесенные через сопки и кочкарники под беспрерывный писк комаров.

Зато красиво. Я много чего видел на Чукотке в плане атмосферных явлений, которых не виде нигде больше. И нет ничего кайфовее, чем после маршрута распластаться на вездеходе, что пыхча уворачивается от рельефа и качает из стороны в сторону. Умиротворение поступает в кровь литрами. Полевой быт тоже, скорее радует.
Полевой лагерь это такая минималистическая модель цивилизации, в которой существует только лишь необходимое и к чему, на самом-то деле, довольно легко привыкаешь. Каждый раз тебе даётся лишняя возможность ощутить черту того комфорта, что тебе действительно необходим.

Что ты делаешь в первую очередь, когда начинаешь обустраивать лагерь? Больше всего тебе хочется крыши над головой. Укрывшись от дождя и ветра, ты, в общем-то, уже практически полностью удовлетворён. Запомните этот момент.

Тем не менее, победа над дискомфортом должна быть окончательной, не так ли? Что же дальше? Ну, кровать бы не помешала. Раскладушка, спальник, нет проблем. Печка нужна, снег на носу. Ставим.

Теперь минимальный набор уже не такой уж и минимальный, но всё-таки близок к тому.

Дальше в ход вступает «а что если?».

А что если мороз? Или дождь? Ну-ка, дровишек заготовим. А если шторм? Борта укрепим...

Теперь вроде порядок. На этом можно было бы закончить.

Хотя, как на счёт собственного рукомойника? Письменного стола? Вешалок? Чайничка? Света? Вай фая? Массажного кресла?

Так, шаг за шагом, удовлетворение каждой следующей и всё менее обязательной при этом потребности становится всё менее необходимым, но всё так же отнимает время.

И тут вступает в игру такая штука, как «отсутствие денег». Штука эта настолько полезная, что помогает избавиться от иллюзии, что время и деньги это не одно и тоже. Ещё проще говоря, из цепочки «время - деньги - благо» исчезает второй пункт. И тратить кучу сил на какую-нибудь ерунду уже не хочется.

Всё ограничивается своей полезностью. Там вообще всё - исключительно функциональное. И потому никогда не стареет, потому как одряхление дряхлому уже не грозит.
Практически полное отсутствие связи с той средой, из которой ты вылез, будто бы выключает свет в той жизни и ставит на паузу. Меня, и всё сопутствующее. Я не знаю, что происходит там, «там» с трудом представляет, какие дела у меня здесь. Нет ни интернета, ни сотовой связи, ни радио. Только спутниковый телефон.

Смутные воспоминания о городе, вроде бы о своей жизни, по вкусу неотличимы от впечатлений о каком-нибудь фильме. Об истории о жизни чужой. Я там даже улыбаюсь по-другому. Чукотка - мой личный психолог. Персональный Иисус. Вообще до фонаря, во что ты одет, как давно мылся и когда выходит новый айфон.

Кто-то посмеётся такой «суровости», я знаю таких людей, я тут с ними познакомился. Да я и сам уже про себя ухмыляюсь, в общем-то. Но я помню себя студентом и первые свои впечатления. Так что, нет, с формулировками всё в порядке.

При всём при этом я ненавижу походную романтику. Поля намного больше похожи на «Бойцовский клуб», чем на «Грушевский фестиваль». Ты расслаблен и удовлетворён не потому что «изгиб гитары жёлтой», а потому что «хочется сдохнуть, как хочется жить». Туристы и походники вообще сильно отличаются от полевиков.

Туристы понтуются друг перед другом модными растопками, удивительными компасами, самосшивающими нитками, топорами из углепластика и прочей хернёй. Они тащат за собой рюкзаки по 30 килограмм попугаячьих расцветок, иногда гитары и Тургенева 8 томов. У полевиков понт обратный: взять с собой целлофановый пакет с запасной парой трусов и ходить весь сезон в одной футболке.

Одни ценят атрибутику, другие – суть этого отчуждения.

Но несмотря на всё сказанное, в точности я даже сам себе не смог бы объяснить, почему в поле так круто. В действительности, ты понятия не имеешь за чем именно ты едешь в этот раз, несмотря на то, что каждый год отправляешься за одним и тем же. Мы не задаём вопросов, на которые боимся услышать ответы.

Кажется, в этом году я подошёл настолько близко к окончательной формулировке, чем меня так привлекает полевая жизнь, что каждый новый раз я спрашиваю себя об этом со всё большей осторожностью.

В полях мы хороши. Складывается впечатление, что ты полевой все свои городские проблемы решил бы иначе. Быстро и просто. Тому, кто каждое утро радуется, что проснулся, а вечером рад, что вернулся, позволительно чувствовать себя слегка неуязвимым.

Возможно, оно обманчиво. Да как проверить? Никак же. В этом и прелесть.

Так что пока текущая версия того, на кой чёрт мне всё это надо, сведённая к одному лишь только слову, звучит так: «чреслоугодие».

Да, в поля мы ездим повыпендриваться.

Но удаётся нам это, всё-таки, с особым шиком.
Мой телеграм-канал о геологии и полевом образе жизни (60 подписчиков): https://t.me/jejeya_geology

Мой телеграм-канал о фотографии (более двух с половиной тысяч): https://t.me/jejeya_pictures

Многосерийный текстовый мемуар "Полевая геология от первого лица": http://jejeya.pictures/s11e01
comments powered by HyperComments
Made on
Tilda