Чукотка, 2017-й год. Часть 2
Текст ниже – сборка из дневниковых записей, которые я вёл в этом году в полях. Фотографии ниже – с Айфона 6 и Сони А6000.

Частей две. Это вторая. Первая – там.
Стоянка четвёртая. Река Ледниковая
Отобрал пробу и пошёл к следующей точке.

Наклонился за следующей и вижу – пчела сидит. Спит, может? Август уже, холодно.

Тут она меня увидела, и жало такое из задницы ооооооп. И на меня летит.

Я человек такой: на медведя с топором в руках поорать могу, а пчёл и ос ненавижу с дества. Отшатнулся и полетел кубарём по склону. Приземлился на спину, разбил локоть, на ремне лопнула железная бляха.

Вот так: ни медведи, ни скалы меня не берут, а хренова пчела вполне могла и шею свернуть.
Тот же день.

Я бросил пробы на ручье и написал на них «ЖДИТЕ». Я знал, что мимо них пройдёт студент с соседнего профиля и, в случае чего, после моего кульбита поможет мне донести их до лагеря.

За час-другой я расходился и даже закончил работу раньше него. Когда я вернулся к пробам, он как раз завершал свой профиль. Ждать было холодно, я надел тёплый коричневый охотничий свитер.

Смотрю: студент куда-то не туда чешет, да так быстро. Может, то не студент, олень? Ну, в каком-то смысле, оказалось, что да. Я за ним, он от меня. И ускоряет шаг. Оказалось, пока я ему не крикнул, тот был уверен, что за ним идёт медведь.

Ну, с кем не бывает. Со мной вот было. В 2013-м. Ох, Валя-Валя, был бы тогда у меня с собой карабин, точно тебя стрельнул бы.
Мы не задаём вопросов, на которые боимся услышать ответы.

Кажется, в этом году я подошёл настолько близко к окончательной формулировке, чем меня так привлекает полевая жизнь, что каждый новый раз я спрашиваю себя об этом со всё большей осторожностью.

Пока что текущая версия того, на кой чёрт мне всё это надо, сведённая к одному лишь только слову, звучит так: «чреслоугодие».

Да, в поля мы ездим повыпендриваться.

Но удаётся нам это, всё-таки, с особым шиком.
В России мало профессий, которые действительно уважают.

Когда я вижу, как на нас смотрят, как к нам относятся на рудниках, я понимаю, что мне повезло выбрать ту самую, что попадает в их ограниченное число.

Кто-то говорит прямо: «вы крутые ребята», кто-то одобрительно улыбается, кто-то тут же подсовывает свежий хлеб, овощи и покровительственно хлопает по плечу.

На самом деле, такое отношение мне кажется не совсем справедливым. Я видел самых разных людей, которые справлялись с тем, чтобы жить два месяца в палатке. Это не так уж и сложно, прям скажем. К горам тоже может привыкнуть любой здоровый мужик. И даже не мужик.

Но всё же, чертовски приятно, когда твою работу так ценят.
Никогда прежде не натыкался на стоянки оленеводов. В этом году наткнулся.

Нынче чукчи чаще селятся в палатках, поголовья их стад размером на голов так 300, они носят очки и ездят на тракторах. Но главное – они перестали звать геологов на чай.

Вообще непонятно, хорошо это или плохо, потому что в чай они любят добавлять сливочное масло. А иногда и олений жир.

Отказываться невежливо, пить – невыносимо.
Стоянка пятая. Река ещё какая-то
– Пластмассовая бочка!

В самом деле, что-то белелось в стороне, когда мы переезжали на нашу пятую стоянку. Что может быть в ней?

Ну, например, еда. Пока мы работали с предыдущего лагеря, мы встретили геологов из канадской конторы, на которую работаем. Те обещали понаоставлять приколюх: молока, свежих фруктов, шоколада, хлеба. Их было четверо, а провизии завезли на 14 человек.

Белая пластиковая бочка на новой стояке тоже была, скорее всего, их, может, и там есть чего? А, может, и дрова где-то рядом?

Это был сортир. Полбочки обрезали, яму выкопали, на доски поставили (вот тебе и дрова), вуаля. Разочарованию нашему не было предела.

Мы-то рассчитывали на яблочки.
Музыканты даже не представляют, в каких условиях и при каких обстоятельствах могут звучать их произведения.

Могла ли предположить Леди Гага, что её «Бэд Ромэнс» в августе 2017-го года будут слушать для поддержания боевого духа три бородатых геолога, переплывая озеро на вёсельной лодке? Или насколько далеко от самого Гребенщикова может звучать его «Мама, я не могу больше пить» и насколько она может быть актуальной?
Внезапно я понял, что лезу за премией Дарвина, а вовсе не за пробой. Скала уходила обрывом вниз метров на 80, от неё то тут, то там отваливались куски, и было не совсем понятно, как возвращаться обратно.

Я не стал с неё спускаться и пошёл к соседним профилям, чтобы снять с маршрута геолога, имевшего разряд по скалолазанию. Двое других геологов догадались не лезть туда самостоятельно, третий спустился, но быстро вылез обратно. Но нашёлся и тот, кто дошёл последние 100 метров профиля и отобрал пробу, из-за которой его маршрут вместо 6-7 часов продлился намного дольше.

Не буду раскрывать всех подробностей, но седых волос у меня за те дни поприбавилось, и не то чтобы у меня их было мало для 27 лет. Впрочем, пока мы его искали, я ходил и думал: скорее бы это всё кончилось и стало очередной полевой байкой. Ну оно в итоге и стало.

Может быть, когда-нибудь, я её расскажу.

«Я провёл прекрасный вечер, но в этот раз».
Странно вообще это. Вроде и дни до возвращения домой считаешь. А спроси прямо там: ну что, домой-то поехали? Нагулялся?

Отвечу «нет». «Не нагулялся».

А спроси в конце сезона: «Клёво было? Может, ещё месяцок?».

Отвечу «Нет».

Пора домой.
«Пока завод не починили» – телеграм-канал о фотографии для тех, кто хочет научиться снимать в интернете. Подписывайтесь, всё, что я узнаю о фотографии, попадает прямиком туда.
comments powered by HyperComments
Made on
Tilda