Глава 7. Домой
В августе тундра бурно краснеет. Как заметил один парень в соседнем отряде, возникает ощущение, что красным становится даже небо.

Ночи почти такие же длинные как на материке, с утра на травке лежит иней. Солнце и в июне не поднималось особенно высоко, а уж к сентябрю вечерний свет постоянно.

За наступлением осени, или даже зимы уже, мы наблюдали в роскошных условиях. Доживать сезон при крыше, уже доделав всю основную работу, легко и приятно. Посёлок, в котором мы тогда завелись, находится в самом тёплом уголке Чукотки. Даром, что ли, он называется Весенний? Остальным повезло меньше. Где-то шёл снег, где-то уносило ветром палатки, а где-то за чаем смотрели «Доктора Хауса». Те, что с чаем, это мы.

Мы смотрели из окон изб, как вершины сопок вспарывали облака, и из тех высыпался снег. Умывались над раковиной и сидели в тепле. И жили уже как-то несобытийно.

Ладно, как-то раз в лагерь приехали свататься к месторождению австралийцы из BHP. Их привезли на вахтовке, на каждом была каска (уже смешно). Они везли с собой бутылки с «Бонаквой», потому что брезговали пить из ручьёв. Мы-то нет. Мы голубику-то жрали прям с кустарника, вместе с песком. Начальник меж нами клял австралийцев за то, что из-за сорвалась рыбалка.

Больше ничего примечательного.
К концу сезона все расслабились. Один парень даже улетел раньше срока (оказывается, так можно было). Пробы просеяли числу к 20-му, дела остались чисто организационного характера: вытрясти песок из мешочков, упаковаться, досмотреть запасы кино.

Я развлекал себя тем, что писал пространные тревел-блогерские статьи и пытался зарегистрировать каждый шолох своих впечатлений. Я предпринимал эту попытку после каждого поля и каждый раз неудачно.

Вообще, к отлёту чувствуешь себя странно. С одной стороны, многое успевает осточертеть к этому времени. И еда, и распорядок, и люди. Я уже не мог слушать рассказы про гольцов и торсионы. С другой, ко многому из того, что меня ждало в Москве, я успел остыть и, на самом деле, возвращаться не хотел. Погружаться в мир социальных сетей, понтов и бесконечного нервяка на ровном месте после трёх месяцев тишины неприятно.
На подлёте к Билибино все достали мобилки. Авиарежим выкл. Нет сети. Надо ещё подождать. Снижаемся. Снижаемся. А вот и первые полосочки появились. Посыпались смс-ки. Пропущенные звонки с каких-то левых номеров. От отца вот. «Долетели!?». Долетели.

Часть народу отвезли на одну квартиру, часть на другую. В целом, сценарий тот же, что был в Билибино два с половиной месяца назад: с утра пораньше складские дела, днём обед, вечером иногда склад, но чаще отвратное билибинское пиво, которое после полевого сезона не такое уж и отвратное.

Мы вернулись одними из первых. Следом за нами подвезли отряд, который в составе из пяти мужиков и собаки проехал пол Чукотки. Это не преувеличение. И это много. Представьте себе пол Украины.

Наблюдать за реакцией людей, которых только что вывезли из тундры, но тундру из которых ещё не вывезли, со стороны не менее интересно, чем от первого лица.

Ребята поднялись в квартиру, зашли на балкон и узрели там невероятное.

– Бабы! Бабы!

Хорошо хоть вспомнили, как они вообще называются. Потом были крики из душа, восхищенные вопли из туалета и обсуждение новостей. У нас в отряде было радио, и мы хоть что-то знали из того, что случилось с миром в июле и августе. У остальных было не так.

– Это'о перешёл в «Анжи»!? Да вы что.
– А ещё на Волге пароход затонул.
– А ещё?
– А ещё какой-то норвежский псих туристов расстрелял.
– Весело.
– Да не очень-то.

Через день подвезли ещё два отряда. Их слили по ходу сезона в один мегалоотряд, чтобы закончить работу на самом сложном участке. Там зима началась в конце июля, регулярно ломался вездеход и выбывали бойцы. Преисподняя.
Когда мы сидели в просевочной на Весеннем, народ травил байки. Я молчал, потому что ничего интересного со мной никогда не происходило, да и рассказчик из меня как из табуретки. А тут сидим, пьём пиво, пацаны рассказывают как гоняли в Контру по локальной сети, встречали медведей, сеяли пробы под «Сладкий сон» Ленинграда и застенчиво переглядывались. И тут я такой, погоди-погоди, У НАС ТОЖЕ СЛУЧАЙ БЫЛ. Наконец-то и мне было что поведать. Правда, делать я этого так и не научился.

Запомнилось, что всё это общение проходило под довольно странную музыку.
Запомнилось и то, что мне никто не мог простить моего биолого-химического прошлого. Я как-то обмолвился, что выше среднего знаю химию, биологию и медицину, потому хотел стать врачом и учился на соответствующем факультете в лицее. Что это значило для окружающих? Что я терапевт.

Женщине стало плохо в самолёте? Гоша помоги. Встретили неизвестную ягоду в маршруте? Гоша откачает. Добавлять ли сахар в спирт? Гоша?

Да ёпт.

Но один раз я и впрямь дал Хауса.

Стояли, курили. Ни с того ни с сего наш субначальник сел на землю. Народ шутит, прикалывается, чего сел, давай вставай. А когда он начал белеть, все стали бегать восьмёрками, звать врача и откачивать мужика.

Оказалось, что его ужалила пчела в горло. Встретить её на Чукотке вообще тяжело, а тут жалом получить, да ещё и в такое место. Выдающаяся удачливость. В общем, отёк, дыхательные пути перекрыты. Тут я вспомнил о своём противовоспалительном средстве от комаров. Помазал им место укуса, и вроде как отпустило. Дальше подъехала скорая, что-то вколола, и субначальник наш благополучно долетел до Москвы.

Не знаю, спас я его, или всё завершилось бы точно так же и без моего участия, но хочется верить, что «Гоша-таки врач», хотя бы малость.
Шестого сентября 2011-го года я вернулся в Москву, сел за ноутбук и написал в ЖЖ:

«Итоги первого полевого сезона.

1. Я жив
2. Я геолог
3. Не в деньгах счастье
4. Всё зло от баб (всё верно, тогдашняя подружка меня с полей не дождалась)».

Но публиковать не стал. Вместо этого я раскатал этнографическую простыню на тысячи знаков, за которую мне сейчас стыдно.

Я начал первую главу со слов о том, что моя жизнь могла сложиться совершенно иначе, если бы тогда, в мае 2011-го года, меня не завербовали на Чукотку.

Верно, что на нашу судьбу способна повлиять любая мелочь. Но эти поездки в поля заложили основы моей личности, а без первого вояжа не было бы и всех остальных. Это стало частью меня.

На этом пока всё. До второго сезона. Возможно, часть я напишу в полях в этом году. Там роскошно пишется.

P.P.S. Вот салфетка, простите, я вам тут пафосом всю клавиатуру забрызгал.

Часть 2. Пишется...

comments powered by HyperComments
«Полевая геология от первого лица» – мой телеграм-канал о геологии. Подписывайтесь, все свежие записи из раздела «геология» анонсируются там.

Made on
Tilda