Чукотка, 2017-й год. Часть 1
Текст ниже – сборка из дневниковых записей, которые я вёл в этом году в полях. Фотографии ниже – с Айфона 6 и Сони А6000.

Текста мало, но много картинок. Поэтому частей будет две.

То, что я выбрал в качестве саундтрека, меня и самого поразило в самое сердце.
Стоянка первая. Река Илирнейвеем
Сначала тебя ломает, потому что нет никаких новостей. Нечего читать.

Потом ломает от того, что некуда писать.

Cпустя пару недель ты уже забываешь про дни недели. Есть числа, есть сегодня, есть завтра.

Я немногим готов пожертвовать, чтобы устроить свою московскую жизнь схожим образом, хотя стоило бы. Ведь именно ритм жизни шинкует её такими тонкими ломтиками, от которых нет никакого проку.
В этом году мы работали на площадях, которыми владеют канадцы. Им же принадлежат месторождения Купол и Двойной. Дорогу между ними строили именно они. По чукотским меркам она невероятна. Рядом с ней собирают федеральную трассу, и на фоне канадского автобана она выглядит как оленья тропа.

Канадские кэмпы при рудниках похожи на космические станции. Они поделены на сектора. Отдельные блоки соединены длинными проходами. На стенах висят мотивационные плакаты с призывами трудиться усерднее. Кое-где стоят терминалы, через которые ты можешь настучать на кого-нибудь. Местечко, в целом, жутковатое. Кажется, что вот-вот с потолка капнет слюна Чужого, или из раковины вылезет камера-перископ.
Мы очень легко улавливаем закономерности. Благодаря этому мы выжили как биологический вид. Благодаря этому полетели в космос. Но и из-за этого же нам часто мерещится всякая ерунда. Типа чёрных котов, притягивающих неудачу, или более ветвистых суеверий, не буду уточнять каких.

Этому багу мозга трудно противостоять. Я вот сейчас напишу, что если у нас в июле выпадает снег, то в лагерь обязательно припрётся медведь – но это же чушь.

Я допущу как минимум три ошибки. Обобщу на чрезмерно малом количестве данных, проигнорирую противоречащие этому факты, перепутаю «вследствие» и «одновременно с»…

И всё же. Когда выпадает снег, к нам обязательно приходит медведь.
Из-за снега мы не работали, но двух ребят я отправил на КАМАЗе за оставленными в соседнем ручье пробами. Ружьё в отряде было только у водителя. На лагере остались я, его сын и ещё один рабочий, который за пределы родного Воронежа раньше не выезжал.

Я сидел в палатке-кухне, обрабатывал фотографии и поглядывал в окно. Я знал, что придёт медведь. Он уже приходил. Утром на снегу мы увидели его следы рядом с флягой с мясом. Закрыть её он забыл, лапами натоптал – это его и выдало.

В конце-концов, я всё-таки его увидел. Шёл такой к лагерю. Жирный, наглый.

Сначала я подождал, может, сам свалит. Нет. Он пошёл в сторону палаток. В одной – школьник в комп играет, в другой – работяга дрыхнет с похмелья.

Ну, что поделать. Я же начальник. Надо разруливать. Взял топор, вышел из палатки и со всего размаху выругался в сторону медведя. Он был метрах в 50-и.

Сначала выскочил сын водителя. Он быстро понял, что к чему, и на цыпочках проскочил на кухню. За ним воронежец. В его спальнике потом спал водитель КАМАЗа, так тот каждый раз вспоминал эту историю, когда пытался его застегнуть и не находил завязок. Их выдрало, когда Женя из спальника Женя. Он вывернул его наизнанку.

Засели на кухне. Кто с топором. Кто с ножом. Кто с газовой горелкой. Медведь потоптался у мяса и двинулся к нам. Я вдарил топором по железному ящику. Медведь напрягся и всё-таки свалил.

Ненадолго.

Минут через 15 медведь вернулся. Походил у нас ещё минут 10, и, стоило ему наконец свалить окончательно, как подъехал КАМАЗ. За это время мы успели выжрать бутылку водки. Или две. Я не помню.

Медведь больше не возвращался.
Про Двойной я ещё в 2011-м году слышал, что там всё время холодно и рельеф ух твою мать.

Приехал, проверил, всё действительно так. По склонам ходишь нетрезвой походкой Джека Воробья (капитана Джека Воробья), трава растёт только под печками, а первый маршрут, в котором я ни разу не упал, случился только спустя месяц после начала сезона. Но всё лучше, чем по болотам шастать в накомарнике.
Стоянка вторая. Река Двойная
Согласно фрейдистской теории (которая, как я понимаю, сейчас в целом психологической наукой не принимается всерьёз), мы приносим свободу в жертву цивилизации. В свою очередь, чем больше подавляются инстинкты, тем мы несчастнее:
«Живя в обществе, мы пребываем в большей безопасности, но за это отдаём не только нашу свободу, но и способности испытывать счастье.

Таким образом, история цивилизации в значительной степени представляет собой историю постепенной интернализации репрессивного аппарата.

По мере того как общество становится всё сложнее и упорядоченее, людям требуется всё более строгий самоконтроль и подавление наших фундаментальных инстинктивных влечений.

Вот почему мы стали обществом нытиков и ворчунов – мы действительно несчастны. Тот факт, что внешние условия нашей жизни колоссально улучшились, не имеет значения.

Несчастливость обуславливается не внешними, а внутренними условиями».
А в полях позволительно слабиться, где угодно. Совсем другой коленкор!
Туристы понтуются друг перед другом модными растопками, удивительными компасами, самосшивающими нитками, топорами из углепластика и прочей хернёй. Они тащат за собой рюкзаки по 30 килограмм попугаячьих расцветок, иногда гитары и Тургенева 8 томов.

У полевиков понт обратный: взять с собой целлофановый пакет с запасной парой трусов и ходить весь сезон в одной футболке.

Я пока где-то посередине. Игрушки всякие ещё беру (и почти никогда ими не пользуюсь), но вещей с каждым годом у меня всё меньше.
Если составлять хит-парад того, что наиболее опасно на Чукотке летом, то это:

4. Медведи
3. Скалы
2. Переохлаждение

[интервал, в который пролезет кулак]

1. Твоя тупость.

Медведи – прекрасная тема для шуток и обсуждения, но по факту примитивной осторожности против них достаточно. Главное, при встрече с медведем соблюдать одно правило: ничего не делать. Он сам всё сделает.
В полях мы хороши. Складывается впечатление, что ты полевой все свои городские проблемы решил бы иначе. Быстро и просто. Тому, кто каждое утро радуется, что проснулся, а вечером рад, что вернулся, позволительно чувствовать себя слегка неуязвимым.

Возможно, оно обманчиво. Да как проверить? Никак же. В этом и прелесть.
Интересное вообще тут место: солярку найти гораздо проще, чем дрова.

Также интересно: на создание статьи или поста в городе меня обычно что-то провоцирует. Здесь, в полях, окружение скорее вдохновляет. Там провокация. Тут вдохновение. В этом вся разница.
Стоянка третья. Озеро Голубое
Встали на озере. Слева скалы, справа прижим. И то и то проходимо, но по скалам быстрее. Прошёлся разок по ним. Больше не захотелось.

И даже не так опасны валуны с человеческий рост и постоянные камнепады, как чайки, что бьются за своих птенцов.

Но поскольку по прижиму всё-таки долго, мы плавали в маршруты через озеро на лодке.
До конца сезона снег в распадках так и не растаял. Сначала это было плюсом: по снежнику спускаться гораздо легче и быстрее, чем по камням. Вниз лезть вообще сложнее, чем подниматься. На подъёмах никто не падает, на спусках – сколько угодно.

К августу снежники всё менее состоят из снега, но всё более изо льда. На один такой я с дуру полез. Тут меня и понесло. Больше 25 км/ч, и никаких шансов затормозить. Я и молотком цеплялся, и ногами упирался... Не, я только ускорялся. Причём летел я так долго, что у меня даже было время выбрать, что себе сломать. Моя карьера в бобслее началась как-то сама по себе и вовсю собиралась закончиться трагически.

В итоге я сам не понял как остановился.

Добрался до суши. Встал, отряхнулся и задумался о вечном минуты на две.
Просыпаюсь ночью от шороха рядом с палаткой.

Так, где топор.

Выхожу, ночи ещё белые, но никакого медведя не видно. Всматриваюсь: горностай прыгает по полиэтилену, которым мы укрывали пробы.

Ладно.
Конец первой части.
comments powered by HyperComments
«Полевая геология от первого лица» – канал про геологические байки. Подписывайтесь, все обновления этого раздела попадают прямиком туда.

Made on
Tilda